Дети любят играть на полу, и у них с течением времени развивается привычка играть на полу. Когда ребенок начинает ходить в школу, привычка играть на полу может плавно преобразоваться в привычку работать на полу - читать, писать, что-либо мастерить и т.д. Между тем на полу часто бывает недостаточно хорошее освещение. Ребенок на это не обращает внимания, и орган зрения его, работая в напряженном режиме, довольно быстро устает.
Картинка в детском саду: ребенок рисует человека. Это странный человек: у него огромная голова, составляющая единое целое с телом, от которого горизонтально отходят две палки, обозначающие руки, и вниз идут еще две, обозначающие ноги. Воспитатель начинает подправлять рисунок, чтобы он получился более похожим на реального человека. Рисунок действительно становится более понятным, но ребенку он не нравится, и он отказывается показывать его родителям.
Типичная сцена в детском саду: мать приходит за ребенком. Он подбегает к ней с рисунком и торжественно показывает. Мать лениво смотрит на рисунок и говорит: «Ты же вчера уже это рисовал. Одевайся быстрее». Комкает рисунок, кладет в карман и ждет, когда ребенок оденется.
Во всех учебниках по психологии воспитания можно найти в том или ином варианте эту директиву.
Мораль: дети копируют поведение взрослых, которые в дошкольном периоде являются для них непререкаемым авторитетом.
Однажды у меня гостила моя коллега из США. Она приехала с девочкой 11 лет. Моему сыну в то время также было 11 лет. Девочка прочитывала в день по книжке. Это вызвало у меня невероятную зависть, поскольку мой сын не читал ничего. Я спросила у девочки, читала ли она «Приключения Тома Сойера» Марка Твена. Оказалось, что нет. Тогда я спросила про Майн Рида. Ответ тот же. Оказалось, что она не читала ничего из того, что я сама прочла своему сыну к этому времени: всего Жюля Верна, Майн Рида и т. д. Тогда я, преисполнившись любопытством, спросила, а что же она читает? К моему удивлению, оказалось, что это были современные американские детские книжки, прежде всего детективы. Я купила своему сыну детский детектив. Он тоже прочел его за один день. Тогда я задала себе вопрос: «А мне нужно, чтобы мой сын прочитывал по одному детскому детективу в день?» И на этом прекратилось соревнование двух систем по приобщению детей к чтению.
Вот как М. Цветаева описывает свое прочтение в 8 лет «Евгения Онегина» Пушкина.
«Моя первая любовная сцена была нелюбовная: он не любил (это я поняла), потому и не сел, любила она, потому и встала, они ни минуты не были вместе, ничего вместе не делали, делали совершенно обратное: он говорил, она молчала, он не любил, она любила, он ушел, она осталась, так что если поднять занавес — она одна стоит, а может быть, опять сидит, потому что стояла она только потому, что он стоял, а потом рухнула и так будет сидеть вечно. Татьяна на той скамейке сидит вечно. Эта первая моя любовная сцена предопределила все мои последующие, всю страсть во мне несчастной, невзаимной, невозможной любви. Я с той самой минуты не захотела быть счастливой и этим себя на не-любовь — обрекла. В том-то и все дело было, что он ее не любил, и только потому она его — так, и только для того его, а не другого в любовь выбрала, что втайне знала, что он ее не сможет любить. (Это я сейчас говорю, но знала уже тогда, тогда знала, а сейчас научилась говорить.) У людей с этим роковым даром несчастной — единоличной — всей на себя взятой — любви — прямо гений на неподходящие предметы».
Кремер Г., выдающийся музыкант, сказал эту фразу, размышляя о том, кто делает выбор будущей профессии ребенка, если этот выбор бывает сделан тогда, когда ребенок слишком мал. Он пишет:
«Так или иначе, — выбор был сделан. Вопрос — был ли он добровольным? В ту пору мне гораздо больше хотелось стать пожарником, трубочистом или официантом, подающим в ресторане десерты. Что теперь вспоминать... Чтобы воплотить свою мечту — мчаться по городу на пожарной машине, тушить огонь, спасать людей от верной смерти, — пришлось удовлетвориться самодельной бумажной каской... "Все это— ребячество", — говорили взрослые, которым было виднее. Стоящий передо мной выбор представлялся им единственным.
Анализ детства творческих личностей позволяет понять те факторы, которые способствуют раскрытию таланта. С этой точки зрения, фигура Леонардо да Винчи, безусловно, показательна. Леонардо да Винчи появился на свет в 1452 г. и был незаконнорожденным сыном нотариуса Пьеро да Винчи и крестьянской девушки Катерины. Отец забрал сына от матери, и Леонардо жил с ним и мачехами в доме деда. Но при этом родитель никогда не признавал Леонардо своим сыном, даже когда тот стал знаменитым, и не оставил ему наследства. Законные дети появились у отца Леонардо только в 72 года от третьей жены, а художнику было уже около 20 лет. В то же время две первые мачехи, не имевшие собственных детей, очень любили маленького Леонардо, баловали его и дали ему много любви, которой он не мог получить от отца.
Это выражение берет свое начало в «Повести временных лет», написанной летописцем Нестором на рубеже XI—ХН вв.. Оно относится к событию, когда киевский князь Владимир Святославич встретил своих посланников, отправленных в разные концы света, чтобы выбрать подходящую религию для Руси. Посланники, побывав в разных храмах и ознакомившись с различными видами служб, однозначно определили «веру греческую», или православие, как лучшее из виденного. Сопоставляя типы служб, они произнесли эту фразу.
Эти слова в той или иной форме не раз говорились многими людьми, имеющими высокие достижения. Однако молва приписывает их Жоржу Бюффону. Тем не менее, в его трудах это выражение не встречается. Но его друзья и близкие в своих воспоминаниях ссылаются на него, высказывая эту мысль. Так, французский государственный деятель Эро де Сешель, председатель Конвента, утверждал, что эти слова Бюффон сказал ему во время одной из их встреч. Он пишет в воспоминаниях: «Бюффон сказал мне по поводу гения поразительные слова, одни из тех слов, в которых целиком проявляется человек: "Гений — всего только большая способность к терпению"».